L'ART EST MORT, VIVE L'ART!

Данто называет концом настоящее осознание философской природы искусства – плюрализм идей и несоответствие одному манифесту. Но если мир идей, который является источником искусства, бесконечен, употребление слова "конец" превращается всего лишь в демонстративный протест, точку в конце емкого и исчерпывающего утверждения, которой, рано или поздно, все равно суждено превратиться в запятую.

Артур Данто

Про "конец искусства" говорили многие, еще столько же за него (искусство) вступились. Есть даже те, кто иронизирует (стебется) по этому поводу, составляя хронологии "концов", и воспринимая их не иначе как попытку ополчиться на время – только потому, что оно, истекая, что-то меняет. Претензия всегда одна – что мы можем назвать искусством?

 

Борис Гройс в контексте рассмотрения работ Фишли и Вайса предполагает, что основная проблема, не позволяющая нам дать ответ на этот вопрос, заключается в несоответствии скорости прогресса средств сотворения искусства и скорости прогресса интерпретации конечного продукта с помощью этих средств как произведения искусства. Говоря о средствах, я подразумеваю не только существующее оборудование, способное упростить процесс производства, или целостный ready-made, но либеральность выбора этого оборудования и самой возможности выбора ready-made, как воплощения видения реальности конкретного художника.

Раньше понимание искусства было ограничено академизмом благодаря грекам и их "последователям" вроде Винкельмана или Вельфлина. Ускорение технического прогресса вызвало сопротивление – "классики", которые веками только и делали, что переосмысливали прошлое, столкнулись с футуристами, провозгласившими свободу в средствах выражения. В данном случае под футуризмом я подразумеваю не только авангард в своем традиционном понимании, но и импрессионизм, который спровоцировал последующую либерализацию.

 

И в тот момент, когда античная теория мимезиса была отторгнута, средства творения произведений искусства больше не обладали властью кого-либо ограничивать. Имеет ли смысл говорить, что тогда и произошел "конец" или, по крайней мере, начало "конца"? Только если сузить понимание искусства как сугубо миметического. Но пророчество об апокалипсисе не сбылось. Так если искусство не "закончилось" вместе с мимезисом, с чего бы ему это делать сейчас?

От искусства, которое внезапно стало неограниченным в способах выражения, требовали хоть какой-нибудь конечности (поскольку только так человек в принципе способен его вообразить и понять), и тогда – свято место пусто не бывает, – на замену грекам пришли критики (как те, что должны, создавая рамки, отвечать на все тот же наболевший вопрос-претензию) и манифесты (как попытки нового искусства оправдать себя в новосозданных рамках). Теперь модерн провозглашал новый "конец" из каждого утюга, предлагая начать новое, единственное в своем роде истинное искусство. 

Сейчас эта борьба между манифестами и критиками, между манифестами и манифестами, между критиками и критиками – bellum omnium contra omnes, – может казаться бессмысленной. Но понимание этой бессмысленности и отвержение необходимости искусства в оправдании недостаточно для того, чтобы сказать, что именно это осознание является истинным. Даже если бы мы владели начальной точкой, из которой выросло искусство, и даже если бы в войне всех против всех мы бы имели победителя с однозначным ответом на вопрос о предназначении искусства, этого было бы недостаточно для того, чтобы объять тот самый бесконечный мир идей. А поскольку он неизменно изменчив, каждая его метаморфоза провоцирует столько же его интерпретаций и способов их отображения.

 

Литература:

  • Артур Данто. Конец искусства / 1997 г.

  • Борис Гройс. Скорость искусства / 1999 г.

  • Борис Гройс. Топология современного искусства / 2006 г.

  • Елена Петровская. От Гегеля до Павленского: краткая хроника смерти искусства / 2018 г.

  • Теодор Адорно. Критика культуры и общество / 1955 г.

KMO_111307_04003_1_t218.jpg