Отчуждение как защитный механизм: чем мы жертвуем медиа-машине?

В киевском клубе Closer закрылась выставка «Продуцирование снов или Что предлагает современная медиа-машина». Ее минималистичная экспозиция состоит из двух элементов: книги Мстислава Чернова «Время снов» и выстроенной на ней аудиовизуальной инсталляции так называемой «медиа-машины». Последняя являет собой громоздкий черный куб, в который нужно зайти по небольшому темному коридору. Внутри него проецируются глитчевые фотографии художника Игоря Чекачкова и видеоматериалы журналиста Мстислава Чёрного, которые он снимал на протяжении многих лет в разных точках мира. Последние включают в себя как документацию различных военных конфликтов и протестов со многих стран, так и домашнюю съемку. Видео вперемешку с наложенными фотографиями транслируются на 4 стены и сопровождаются звуковой дорожкой, а посреди куба стоит металлическая кровать. Всего за пару минут наблюдений перед глазами проносятся видео военных конфликтов (по всему миру и в Украине), протестов, мертвых тел, боевой техники, которые периодически прерываются кадрами интимных фотографий. 

         Фото: Віка Агурєєва, Євгеній Малолєтка, Мстислав Чернов. OK projects

 
С одной стороны отснятый материал Мстислава и Игоря это их личный опыт и воспоминания, целая часть жизни, для нас же это сеть чужих историй, мигающих картинок, нечто очень отстраненное. В то же время изображения и видео, накладываясь друг на друга, невольно сами отрывают контекст, заложенный авторами, и создают бесконечный поток новых интерпретаций. Даже посетители, которые в большинстве своем фиксируют происходящее на камеру, уже вырывают эту часть жизни из рук ее авторов. Таким образом, пребывание в кубе всегда спонтанно, а его интерпретации — непредсказуемы. 

 

Образы насилия и страданий, которые мы видим на экране, вписаны в общий культурный код. Они являют собой питательную почву для нашей коллективной травмы. Обобщая и сводя такие вещи, как война, миграция, протесты к опыту одного индивидуума, образ индивидуализирует социальное и наоборот. 

Ненасытное общество, перегруженное тонной визуального мусора, требует для себя символизацию бедствий в виде единственного события или образа, который будет впитывать в себя всю сферу злодеяний и человеческих преступлений. Французский философ Жорж Диди-Юберман называет такое желание видеть все в одном образе гипертрофией [1]. Поэтому подобные популярные иконографические мотивы, укорененные в нашем восприятии, облегчают социальное выражения индивидуальных чувств у аудитории, вызывая уже заведомо определенные эмоциональные состояния.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Трейлер выставки: OK projects. Closer.

Продукування снів або Що пропонує сучасна медіа-машина

 

Сама же медиа-машина по сути являет собой уменьшенную во много раз ускоренную копию нашей необъемлемой реальности. Кровать посредине куба будто предлагает посетителям лечь и окунуться в этот странный сон, отстраниться от существующей действительности и попасть в чужой мир. Жесткие металлические прутья кровати впиваются в спину и уже невозможно избавиться от чувства нарастающего дискомфорта, как и от тревожности в этом шумном замкнутом пространстве. Действительно ли это сон или больше похоже на то, что мы ощущаем в реальной жизни?

 

Иллюстрация: Лилит Акопян, Abject, 2020 

 


Катерина Носко на своей кураторский экскурсии делала отсылки к Сьюзен Зонтаг и ее тезису, что трагические события с экранов телевизоров мы воспринимаем как реальность, а случившееся с нами в жизни – как сон. Это можно прочувствовать, учитывая, что новости с фронта, информация о природных катаклизмах, сообщения об экономических кризисах давно стали ежедневным фоном нашей жизни. Такой круговорот визуальных образов и информационного давления заставляет наш мозг в качестве защиты стать менее чувствительным к травмирующим нас событиям и к такому объему новостей. 

Как следствие – перманентная деперсонализация человека, который моментами перестает улавливать тонкую грань между сном, воображением и реальностью.  

    
Что же заставляет нас продолжать поглощать этот напористый поток информации? Что заставляет смотреть на тела мертвых людей, протесты, теракты, войну, не отрывая взгляд? 

Исследовательница Юлия Кристева в своем эссе «Силы ужаса» попыталась объяснить, как работает один из базовых механизмов жизнедеятельности человека, а именно – иррациональный ужас и отвращение [2]. Она вводит термин «отвратительное = abject» чтобы описать вещи, которые нас манят и приковывают взгляд, но вместе с тем вызывают невообразимое отвращение. Этим «отвратительным» я бы назвала весь черный куб медиа-машины в целом.

 

Сьюзен Зонтаг, в свою очередь, акцентирует на том, что изображение становится более реальным при его повторении, но в то же время наш шок нейтрализуется при дальнейшем дублировании травматичных образов [3]. 

Это цена, которую нужно платить за пребывание в медиа-машине, за наше любопытство и осведомленность. Если соединить Зонтаг и Кристеву, можно сделать вывод, что постепенно подавляя это «отвратительное» в себе, мы не только повышаем свою стойкость и хладнокровие, но и приходим к потере эмпатии и наростающему внутреннему отчуждению. В конечном итоге вместо все большей осознанности мы получаем ощущение, что с нами это никогда не произойдет, а вместо чувства несправедливости – смирение. Мстислав Чернов также подчеркивает, что подобное отчуждение выработалось у него в том, что документальный отстраненно-объективный материал, снятый им, превращался в художественное произведение. А наш отказ видеть страдания и смерть вживую – неосознанным принятием конфликта. 

 

Возможно ли жить в такой медиа-машине и не потерять чувство сострадания? Пока мы можем только осмелится бросить ей вызов или смириться с ней. Основное понимание, которое приходит в этом гиперболизированном пространстве, – тебе некуда от этого деться. Ведь личное и политическое, смешанное в фотографиях Чекачкова, мертвые тела и пылающие энергией протестующие, попытка эскапизма от реальности и вовлеченности в события – такая дуальность сплетается не только в проекциях на стенах, но и давно стала частью нашей повседневной жизни. 

 

                                                                              

1. Gendered Tropes in War Photography: Mothers, Mourners, Soldiers. Marta Zarzycka Taylor & Francis, 2016. – p. 27

2. Силы ужаса: эссе об отвращении. Автор: Юлия Кристева СПб.: Алетейя , 2003. – с. 36

3. О фотографии. Сьюзен Зонтаг. М., Ad Marginem, 2012. – с. 60

84413120_1282400321959965_52758841393152
dream_action illustration 24.04.20.jpg